Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

nietzscheana

"Мы являемся свидетелями установления тоталитарной демократии".

Предлагаем интервью русского философа Александра Зиновьева, которое он дал на Западе перед окончательным возвращением в Россию. Беседа состоялась в июне 1999 года в Берлине.

Вопрос: С какими чувствами Вы возвращаетесь на Родину после столь длительной ссылки?

Александр Зиновьев: С чувством, что когда-то покинул сильную, уважаемую, даже внушающую страх державу, а, вернувшись, обнаружил побеждённую страну, всю в руинах. В отличие от других я бы никогда не покинул СССР, если бы у меня был хоть какой-то выбор. Эмиграция стала для меня настоящим наказанием.

Вопрос: Тем не менее, Вас приняли здесь (в Германии. — Прим. перев.) с распростёртыми руками!

Александр Зиновьев: Это правда… Но, несмотря на триумфальный приём и мировой успех моих книг, я всегда чувствовал себя здесь чужим.

Вопрос: После краха коммунизма основным предметом Ваших исследований стала западная система. Почему?

Александр Зиновьев: Потому что произошло то, что я предсказывал: падение коммунизма превратилось в развал России.

Вопрос: Выходит, борьба с коммунизмом прикрывала желание уничтожить Россию?

Александр Зиновьев: Совершенно верно. Я это говорю, потому что в своё время был невольным соучастником этого для меня постыдного действа. Российскую катастрофу хотели и запрограммировали здесь, на Западе. Я читал документы, участвовал в исследованиях, которые, под видом идеологической борьбы, на самом деле готовили гибель России. И это стало для меня настолько невыносимым, что я не смог больше находиться в лагере тех, кто уничтожает мой народ и мою страну. Запад мне не чужой, но я рассматриваю его как вражескую державу.

Вопрос: Вы стали патриотом?

Александр Зиновьев: Патриотизм меня не касается. Я получил интернациональное воспитание и остаюсь ему верным. Я даже не могу сказать люблю я или нет русских и Россию. Однако я принадлежу этому народу и этой стране. Я являюсь их частью. Нынешние страдания моего народа так ужасны, что я не могу спокойно наблюдать за ними издалека. Грубость глобализации выявляет недопустимые вещи.

Вопрос: Тем не менее, сегодня многие бывшие советские диссиденты отзываются о своей прежней Родине как о стране прав человека и демократии. И теперь, когда эта точка зрения стала общепринятой на Западе, Вы её пытаетесь опровергнуть. Нет ли здесь противоречия?

Александр Зиновьев: Во время Холодной войны демократия была оружием в борьбе против коммунистического тоталитаризма. Сегодня мы понимаем, что эпоха Холодной войны была кульминационным моментом в истории Запада. В это время на Западе было все: беспрецедентный рост благосостояния, подлинная свобода, невероятный социальный прогресс, колоссальные научные и технические открытия! Но в то же время Запад незаметно менялся. Начатая в то время робкая интеграция развитых стран была, по сути, предтечей интернационализации экономики и глобализации власти, свидетелями чего мы сегодня являемся. Интеграция может служить росту общего благосостояния и иметь положительные последствия, если, например, она удовлетворяет легитимное стремление братских народов к объединению. Однако та интеграция, о которой идёт речь, была с самого начала продумана как вертикальная структура, жёстко контролируемая наднациональной властью. И без успешного проведения российской, против Советов, контрреволюции, Запад не смог бы приступить к глобализации.

Вопрос: Значит, роль Горбачёва не была положительной?

Александр Зиновьев: Я смотрю на вещи немного под другим углом. Вопреки устоявшемуся мнению, советский коммунизм развалился не в силу внутренних причин. Его развал, безусловно, самая великая победа в истории Запада. Неслыханная победа, которая, я повторюсь, делает возможным установление планетарной власти. Конец коммунизма также ознаменовал конец демократии. Сегодняшняя эпоха не просто пост-коммунистическая, она ещё и пост-демократическая! Сегодня мы являемся свидетелями установления демократического тоталитаризма или, если хотите, тоталитарной демократии.

Collapse )

nietzscheana

(no subject)

«Я называю правой позицию, с которой разнообразие мира и относительное неравенство как его неизбежное следствие, рассматриваются как благо, а тенденция к увеличению однородности мира, являющееся результатом двухтысячелетнего господства эгалитарной идеологии, — как зло… Я вижу врага не в левых и не в коммунистах, а в той эгалитарной идеологии, разновидности которой, религиозные и светские, метафизические или якобы „научные“ процветали на протяжении двух тысяч лет. „Идеи 1789 года“ — лишь этап её развития, а коммунизм — её неизбежное следствие.»
- Ален де Бенуа.
nietzscheana

(no subject)

Я отрицаю связь либерализма с индивидуализмом. Потому что в действительности происходит противостояние не между коллективизмом и либеральным индивидуализмом, а между традиционным коллективизмом и либеральным (буржуазным) коллективизмом. Отменяя традиционные формы организации общества (семью, род, общину, церковь, нацию и т.п.), либерализм, не атомизирует социум, а подменяет старые формы организации общества новыми - такими как корпорация, коллектив потребителей, зрителей и т.п. Иными словами, либерализм ошибочно был отождествлён с индивидуализмом. Либеральная (буржуазная) парадигма навязывает либеральный (буржуазный) коллективизм именуемый "модой" и "массовой культурой".
Либерализм существует по формуле "моя свобода кончается там, где начинается свобода другого" - но при таком подходе "Моя свобода" так никогда и не начнётся.
Либеральное общество это не начало индивидуализма, а его могила. Либерализм претендует на то чтобы быть новой Традицией, где политкорректность это священное табу. Либерализм это унификация и тоталитарная диктатура против Личности.
Настоящий индивидуализм - это устойчивая поведенческая модель обращённая за рамки господствующей парадигмы. А если все делают одно и тоже, потребляют одно и то же дерьмо, то какой же это индивидуализм? Либерализму не нужна Личность, либерализму нужно "гражданское общество" где все имеют одинаковые политические взгляды и мировоззренческие установки. Декларируя формулу "ты - пуп земли" либерализм, тем не менее, генерирует социум слабых и убогих в нравственном отношении существ с очень низкой самооценкой, чьё мнение о себе всецело зависит от мнения окружающих и в конечном итоге этой взаимосвязи упирается в архетипы насаждаемые массовой культурой. Если каждый из субъектов "пуп земли", то все вместе они - колония вольвокса. Индивидуализма в это системе не может существовать в принципе, ни в каком виде и ни под каким соусом.
Свобода слова тоже отсутствует. К примеру, в каком из средств массовой (дез-)информации запада вы наблюдали последовательную критику в адрес фундаментальных принципов демократии и всеобщего избирательного права?
Индивидуализм воспрянет лишь со смертью унифицирующей личности и общности либеральной парадигмы.
Либеральная идеология так же тоталитарна как нацизм или коммунизм, по количеству человеческих жертв принесённых на свой алтарь агрессивной экспансией она давно уже достойна своего "Нюрнбергского процесса"


Е.А. Световидов.

Рожденные

§1

Посреди человеческого творения - интернета, а до его поры, во многих книгах, в том числе либеральных, либертарианских, даже про-ницшеанских, таких как "Сила есть Право", стоит одна ошибка. Скорее даже не ошибка, а недопонимание, отсутствие категорий, там, где они попросту необходимы.
Я говорю о разграничении силы и власти. О разграничении дворян и разбойников. Не знаю, почему сейчас, когда нет никаких дворян, я решил написать и утвердить четкие границы, но это стало моей идеологией, моей главной идеей, научившей меня всему, что я есть. Правду говорил один мудрец, - больше всего учит жизни та книга, которую пишешь ты сам.
Казалось бы, проблема не особенно важная или трудная, но я натыкаюсь на подобное недопонимание везде. Редберд, осознавая отличие между тираном и монархом, все же напирает на то, что все хорошее можно отличить по силе, Рэнд клеймит любую силу как грабительскую и разделяет желание влавствовать над природой и над людьми, хотя движет ими одно и тоже и, зачастую, хорошее здесь пересекается с плохим(с1), Эвола путается внутри различных эгоизмов, отрицает волю к власти и все глубже проваливается в метафизику, не находя точного критерия для определения качества человека.
Суть проблемы можно осветить его же цитатой, но она не дает полного обьяснения.(с2)
Ницше знал разницу, в "По ту сторону Добра и Зла"(241), он смеялся над тем, что даже два старика знают  и он лучший из тех кто знал, но все же его мораль господ осталась непонятой и отчасти смазанной.
Среди тех, кто знал, необходимо упомянуть также Освальда Шпенглера. Быть может, осознание этого различия и есть причина его пессимизма, сама его жизнь есть пример такого различия, его забвение же есть пример впадения национал-социалистов в ошибку, нарушения акцента, ему следовало в первую очередь обратится к нацистам именно с обьяснением этой разницы. Он пытался предупредить их, что видно по одной только его фразе, брошенной после победы Гитлера:
"«Этот приход к власти произошел в вихре силы и слабости."
Оба философа упоминали об этом разделении сухо, просто, сжато, оно было для них чем то самим собой разумеющимся, ныне же оно утрачивается с поражающей скоростью, а скоро, быть может, полностью забудется, ибо даже пресловутая мораль господ ныне трактуется совершенно неверно, как что то догматичное и идеалистическое.
Ныне говорят, методы, - вот основное различие между господином и рабом. Но методы не так важны и не могут в полной мере указывать на типаж, другое дело метод использования методов как таковых.
Почему до сих пор все попытки взрастить человеческого хищника, "белокурую-белогривую бестию"(а такие попытки были) имели неполный, чуть ли не половинчатый успех и характер? Потому что не различали виды человеческого зверя, коих две - падальщик и хищник, Гиена и Лев, как я буду для удобства именовать их в дальнейшем.
В принципе, эти "виды" не нужно рассматривать как двоичную монаду типов или способов существования, - это методы использования инструментов и утверждения целей, и "типаж" здесь обозначает лишь уклонение человека в определенную сторону на линейке методологии. Лев может ошибаться, а Гиена вдруг получить то, чего ей не полагалось, но ошибка будет отступом назад, а успех шагом вперед.
Collapse )
nietzscheana

Николас Давила Гомес, избранные схолии.

Дистанция между нациями, общественными классами, культурами и расами - вещь незначительная. Линия разлома пролегает между плебейским сознанием и аристократическим.

Аристократическое общество - это то общество, где стремление к личностному совершенствованию составляет живой дух социальных институтов.

Тот, кто не поворачивается спиной к современному миру, - покрывает себя позором.

Наша цивилизация - это дворец в стиле барокко, в который ворвалась немытая чернь.

Лишь немногие из дискуссий являются чем-то бОльшим - споров между глупостью и банальностью.

Современные народы - не совсем люди. Это потомство победившего плебса.

Заблуждаться - дело человеческое, лгать - демократическое.

Демократия не доверяет власти тому, кто не воздает ей почестей, жертвуя на ее алтарь свои честь и вкус.

Пена у рта - это необходимая смазка демократических колес.

Демократ убежден, что быть правым - это орать в самом большом хоре.

Всеобщее избирательное право сегодня выглядит менее нелепым, чем вчера: не потому, что теперешнее большинство лучше образовано, но потому, что хуже образовано теперешнее меньшинство.

В аристократические эпохи то, что имеет ценность, - не имеет цены; в демократические то, что не имеет цены - не ценится вообще.

Ни бедность, ни богатство не являются категориями духа. Богатство благородной души и бедность благородной души так же равны, как богатство и бедность души подлой.

Философия, литература, искусства, гуманитарные науки являются сегодня отраслями, в которых проявился рост "скрытой безработицы".

Величайшим обвинением современного мира является его архитектура.

Общества, пытающиеся ликвидировать необходимые институты, обрекает себя на худшее. Там, где не правит военный, к власти придет полицейский.

Революционер открывает для себя "подлинный дух революции" только перед лицом революционного трибунала, который выносит ему приговор.

Гений оставляет свои труды не "человечеству", а подобному себе гению.

Благородным человеком называется тот, кто предъявляет к себе требования, не вынуждаемые обстоятельствами.

На реакционера наводит страх не столько плебейская гулянка, с которой начинаются революции, сколько беззаветный мещанский режим,устанавливающийся после них.

Сегодня уже нет высших слоев и народа, а есть только богатое и бедное население.

Образование не лечит от глупости, оно ее вооружает.

Там, где исчезают остатки феодальной зависимости, растущее чувство опустошенности и социальное одиночество личности втискивает ее в тоталитарную массу.

На своем месте никто не смешон; на чужом анекдотичен любой.
Блюз

5 экспериментов


Эксперимент Аша (1951)

Исследование было направлено на изучение конформизма в группах. Студентов-добровольцев приглашали якобы на проверку зрения. Испытуемый находился в группе с семью актерами, чьи результаты не учитывались при подведении итогов. Молодым людям показывали карточку, на которой была изображена вертикальная линия. Потом им показывали другую карточку, где было изображено уже три линии — участникам предлагалось определить, какая из них соответствует по размеру линии с первой карточки. Мнения испытуемого спрашивали в самую последнюю очередь.

Подобная процедура проводилась 18 раз. В первые два захода подговоренные участники называли правильные ответы, что было несложно, поскольку совпадение линий на всех карточках было очевидным. Но затем они начинали единогласно придерживаться заведомо неверного варианта. Иногда одному или двум актерам в группе указывали 12 раз выбирать правильные варианты. Но, несмотря на это, испытуемые испытывали крайний дискомфорт от того, что их мнение не совпадало с мнением большинства.

В итоге 75% студентов хотя бы один раз не были готовы выступить против мнения большинства — они указывали на ложный вариант, несмотря на очевидное визуальное несоответствие линий. 37% всех ответов оказались ложными, и только один испытуемый из контрольной группы в тридцать пять человек допустил одну ошибку. При этом, если участники группы расходились во мнениях или же когда независимых испытуемых в группе было двое, вероятность совершения ошибки снижалась в четыре раза.

Что это говорит о нас?

Люди сильно зависят от мнения группы, в которой находятся. Даже если оно противоречит здравому смыслу или нашим убеждениям, это не значит, что мы сможем ему противостоять. Пока существует хотя бы призрачная угроза осуждения со стороны окружающих, нам бывает намного легче заглушить свой внутренний голос, чем отстаивать свою позицию.

Эксперимент с добрым самаритянином (1973)

Collapse )

Блюз

Стадо "человеков"

На ряду с фильмом "Я и другие", эьт два документальных фильма могут продолжить бесконечную тему "человековасти", тему, которую можно назвать "та самая человеческая сущность". едва стоит дать в руки банальному среднестатистическому участнику общественных отношений в руки хоть небольшую власть, он сразу же примерять на себе корону. И чем более низкие устремления этого индивида, тем больше он наслаждается своей ролью.
Первый фильм рассказывает о Стэнфордском эксперименте, в котором несколько студентов стали заключенными, а несколько их тюремщиками.
По специфике своей профессии, а также после пребывания в различных силовых структурах, я каждый раз видел подтверждение выводов этого фильма. Хотя подобная ситуация не ограничивается лишь казармой, тюрьмой, подобное очень хорошо отражено в монастырях, детских домах, школах.



  • semsam

О ВОИНСКОМ СОСЛОВИИ

Взято отсюда: http://smelding.livejournal.com/720715.html#comments

Мы судим о прошлом из собственного опыта. Но бывает, что опыт неприменим - просто в принципе иная ситуация, без аналогов в нашем времени.

Взять воинское сословие, правившее Европой с доисторических времён по начало Нового (а потомки дорулили до начала ХХ века).

Мы вообще не имеем опыта общения с такими людьми. Дурачки-хипстеры курлыкают про "гопников" - потому что это единственный вид способных на насилие персонажей, с которыми дурачки сталкиваются в том, что считают жизнью.
Нет, это не гопники. Не солдаты, не кадровые офицеры, не бандиты. Д р у г и е. В н е нашего опыта.
Самому отмороженному спецназовцу или бандиту в детстве пришлось расти среди людей, для которых убийство - самое крайнее З л о. То, хуже чего просто ничего нет. И это на уровне "огонь жжётся, солнышко светит днём". даже не "дважды два четыре" - д о. Самый бэкграунд. Так учили их, и тех, кто их учил, и тех, кто учил тех, кто учил...
Отсюда психологическая травма Первой Мировой и последующие "вьетнамские" и "афганские" синдромы. Люди из обстановки "убийство нельзя оправдать" попадают в ситуацию, где убийство ежедневная необходимость. Из обстановки, где смерть это что-то о чём вменяемые люди не вспоминают, в обстановку, где она всегда рядом, и ты вечером хоронишь того, с кем вместе завтракал. По понятным причинам - у многих от этого, как говорится, срывает планку.
До начала ХХ века, кстати, с этим справлялась в массовых армиях муштра. Изматывающая, отупляющая палочная муштра. И да - служба по 25 лет. Но мы не про массовые армии, мы про тех, кто им поставлял офицерские кадры... точнее, про предков тех, кто поставлял.


Вот попытайтесь представить. Людей от с е м и лет учат владеть оружием. Если ещё не поняли - людей с семи лет учат у б и в а т ь. Люди с детства воспитываются в обстановке, когда убийство или гибель от чужого оружия - дело совершенно, в общем-то, житейское. Не трагедия. В иных случаях убийство - вообще единственная возможная реакция. Причём зачастую вне личного, эмоционального отношения к противнику. Войны - с частотой чуть ли не смены годовых сезонов). Стычки народов и клановая вражда, и набеги. Судебные поединки. Дуэли. Турниры, наконец. Личное кладбище зачастую открывается в возрасте. который по нашим временам назвали бы "младшим школьным". И вокруг ВСЕ находят это совершенно нормальным. И это на уровне "огонь жжётся, солнышко светит днём". даже не "дважды два четыре" - д о. Самый бэкграунд. Так учили их, и тех, кто их учил, и тех, кто учил тех, кто учил...
И это, прошу отметить, без малейшего следа того надлома-надрыва, что рвёт нам душу из блатных аккордов братка или поминающего "Серррёгу" ВДВшника. Близко нет. Не больше пафоса, чем супу покушать. И тупизны никакой нету. Прибавил крестиков два-три к личному кладбищу, обтер шпагу, перевязал раны - и пошёл писать сонет или рассуждение о природе светил. Ну или читать таковые. Если книжности пока нет - сложим красивую вису или на гуслях поиграем.


Ну? Вот с чем, мать вашу, вы э т о равнять вздумали?
nietzscheana

Д.Кирильченко о ницшеанстве

В мае 2013 года в издательстве "Культурная революция" состоялась встреча автора сайта nietzsche.ru Дмитрия Фьюче с сооснователем движения ARES, историком и поэтом Дмитрием Кирильченко. Вашему вниманию небольшая выдержка из обширной беседы:

Д.Ф. А как по-вашему аутентичные ницшеанцы приходят к Ницше?
Д.К. Ницшеанство – это широчайшее пространство идей и жизненных практик. Люди, предрасположенные к ницшеанскому видению мира, должны бы стекаться к его учению со всех ареалов жизнедеятельности. Из мира политики через доктрину аристократизма, из искусства через любовь к живому классицизму, из науки, в конце концов. Но этого не происходит, потому что в мире, где философия неотделима от унылой схоластики, нельзя именоваться философом и рассчитывать на серьёзное к себе отношение. Как это не печально, но сегодняшний читатель Ницше – это рефлексирующий интеллигент. Он будет бесконечно блуждать в лабиринтах ницшеанских идей, но так ничего и не поймёт.
Д.Ф. Да интеллигенты-ницшеанцы оставили после себя плохое впечатление, изрядно поработав на дискредитацию Ницше в глазах людей действия. Так что соглашусь с вами, что аутентичных ницшеанцев пока еще и не было. Может Гитлер?
Д.К.Гитлер хорошо знал Ницше и руководствовался многими его положениями, но ницшеанцем он всё-таки не был.
Д.Ф. А что случилось теперь, почему теперь должны появиться аутентичные ницшеанцы?
Д.К. Ницшеанский психотип существовал всегда. Проблема лишь в том, что долгое время он был исключён из общественной жизни. В сфере религии доминировало христианство с его постулатом «блаженны нищие духом», в политике – демократия с её заискиванием перед чернью, областью применения воли было и остаётся одно лишь предпринимательство. Поэтому не удивительно, что среди тех, кого можно назвать ницшеанцами, царили смятение и разлад. Сделать так, чтобы они, наконец, осознали себя и свой «классовый интерес» – вот цель аристократического движения.
Д.Ф. Значит в ARES’е уже собрались аутентичные ницшеанцы? Чем же они отличаются от увлекающихся философией интеллигентов?
Д.К. То о чём я говорю, есть ницшеанство на уровне инстинкта. Можно запросто быть ницшеанцем, будучи даже не осведомлённым, кто такой Ницше. Тут важно понять, что подлинное ницшеанство - это не догматика и не преклонение перед любимым философом, это постоянное самосогласование с живым течением жизни. Интеллигент банален. Зачем он занимается умственной деятельностью? Чтобы больше знать. Ницшеанец живёт по иным законам. Он постигает, потому что знание делает его сильнее. Что касается меня и других членов аристократического движения, то я воздержусь давать оценки. «И узнаете вы их по плодам их».

Полный текст беседы - http://www.nietzsche.ru/around/meeting/kirilhenko/
  • semsam

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ

Евгений Головин

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ (Надо жить интенсивно)

В общеобразовательных школах и прочих аналогичных коллективах иногда случаются такие сцены: сопливый неряшливый бутуз хлещет по… лицу приличного мальчика из интеллигентной семьи — мальчик ошарашенно молчит и только закрывается. Профессор Степан Степаныч, страдалец коммунальной квартиры, обнаружил пропажу с кухонного стола банки икры, и хотя раньше безропотно терпел подобные выходки соседки Нюры, на сей раз не выдержал: "Вы часом не видели на моем столе банку икры?" "А ты это видел?" — заорала Нюра и, задрав халат, выставила часть тела, которую обычно обнажают при уколах в больнице. Потрясенный Степан Степаныч провел остаток дня в противной нервоте. В электричке тройка веселых парней плюнула в… лицо элегантному юноше и принялась громко и подробно обсуждать прелести его спутницы — сидящие неподалеку "очкарики" брезгливо и стыдливо закрылись газетами.
Эти жертвы, эти несчастные принадлежат к любопытному зоологическому семейству, известному под общим названием "интеллигенция". Виды и подвиды: интеллигенция техническая, научная, творческая, народная, прогрессивная, гуманитарная; в просторечии: "очкарики", "шляпня", "фуфырики" и т. д.
"Простые люди из народа" относятся к ним с недоверием и насмешкой, примерно как туземцы к миссионерам. В забавном и грустном рассказе Бунина "Ночной разговор" гимназист двинулся в народ: "Он все лето не разлучался с работниками — возил сперва навоз, потом снопы, оправлял ометы, курил махорку, подражал мужикам в говоре и в грубости с девками, которые дружески поднимали его на смех, встречали криками: "Веретёнкин, Веретёнкин!" — дурацким прозвищем, придуманным подавальщиком в молотилку Иваном". Народ терпеть не может интеллигентов за конкретную неумелость, рассеянность, стремление к преобразованиям и рассуждения о справедливости. В романе "Похождения бравого солдата Швейка" капрал вспоминает: "Когда я еще был ефрейтором, под моей командой был один редактор. Он меня иначе не называл, как паршивой овцой, которая всю армию портит. Когда я учил его делать вольные упражнения до седьмого поту, он всегда говорил: "Прошу уважать во мне человека". Я ему тогда показал, что такое "человек". Как-то раз подвел его к большой луже и скомандовал: "Nieder!"; пришлось парню падать в грязь, только брызги полетели, как в купальне… На следующий день он снова валялся в грязи, как свинья, а я стоял над ним и приговаривал: "Ну-с, господин редактор, так кто же выше: паршивая овца или ваш "человек"? Настоящий был интеллигент"…
Семейство интеллигентов в природе появилось сравнительно недавно — века полтора-два назад. Его представители — поборники равенства, справедливости, противники сословного общественного устройства. Основное занятие: умственный труд. Определение требует уточнения: тело в принципе разумно, руки, ноги и прочее обладают собственным автономным разумом, следовательно, речь идет о тружениках головного мозга. Последний отличается любопытными особенностями: согласно прогрессивным дарвинистам, человек суть инфантильная обезьяна с нарушенной внутренней секрецией. Это нарушение привело к образованию человеческого мозга, способного абстрагироваться от всего остального. Это "все остальное" — объективный мир, мир объектов, который отличается изначальным дуализмом: присутствием или отсутствием. В данном плане галактика либо инфузория равно интересны и требуют равного внимания. Это напоминает изречение из Бхагават Гиты: "Мудрый смотрит на всё одинаково: и на брамина, украшенного ученостью, и на собаку, и на поедающего собаку". Мы сейчас можем добавить: потому что все это состоит из тех или иных комбинаций элементарных частиц. Для интеллигента человечество тоже состоит из элементарных частиц — человеков; пол, возраст, цвет кожи суть особенности акцидентальные, не субстанциальные. Однако разница меж интеллигентом и мудрецом капитальна. Последний вне мира сего и ему на него наплевать. Интеллигент признает этот мир при непременном условии: его надлежит пересоздать, перекроить, переделать. Когда интеллигенция только возникла, энциклопедисты и деисты века Просвещения более или менее признавали наличие Творца или Верховного Существа, сетуя на явное несовершенство сотворенного мира. Такие люди, как Лаплас и Ламетри, восхищались Богом как великолепным техником, который придумал и реализовал часовой механизм вселенной. Понятно, за шесть дней трудно было предусмотреть всё. Нам, тварям и последователям, Творец оставил миссию завершить творение. Так интеллигент стал заместителем Творца, потом субординация исчезла сама собой и появилась новая порода "особей головного мозга", создателей общих идей. В человеческом теле этот мозг играет скромную роль координатора: многочисленные проблемы бытия решаются всеми органами сообща, поскольку каждый наделен специфическим разумом. Однако головной мозг — микрокосм, отражающий всё существующее и способный в своей сфере моделировать и комбинировать данности внешнего мира. Когда он, забывая о своей роли в человеческой композиции, "узурпирует власть", это приводит к дисгармонии и потере ориентации: человек постепенно теряет натуральные связи с конкретным своим окружением и погружается в химерическую область церебральных эманаций. Интенсивность подобного процесса порождает разнообразные физические и психические болезни, но в любом случае человек чувствует себя весьма беспокойно. Ведь он знает, что в природе нет и не может быть никакого равенства, никаких прямых линий, линейного времени и трех измерений, никакой справедливости, долга, морального закона и т.п. Но при этом он твердо убежден: человека и природу необходимо переделать, и его не смущает беспрерывная противоречивость собственных общих идей. Если земля — пылинка в бесконечном космосе, то зачем вообще всё, в том числе прогресс и преобразования? Но с другой стороны, бесконечность — следствие равенства, равнодольной делимости, идеи чисто головной. Интеллигент "витает в облаках", придумывает модели микро- и макрокосма, модели человека, основанные на воображаемых посылках, и при этом часто попадает в ситуации, упомянутые выше. Почему? Потому что живет в опосредованном мире, созданном знаковыми системами.
Знак всегда представляет нечто иное. Интеллигент, к примеру, "вобьет себе в голову", что все люди добры или, напротив, злы, придумает талантливые сравнения народа с почвой, глубинным источником, кладезем, огромным потенциалом, начнет восхищаться "терпкой остротой народной мудрости", "солеными шутками", пословицами, поговорками. Боже мой, сколько самородков, их превратили в скотов… эксплуататоры. Грубый мужик или наглая баба "на самом деле" не таковы, их довела до этого "среда", надо их воспитать, обработать на манер горной породы или дерева, и тогда заблестит "золото сердца". Другой вариант предвзятой общей идеи: жизнь изначально опасна, народ — косная масса, стадо, воспитывать эту сволочь бесполезно, надо их давить или, по крайней мере, остерегаться, "быть во всеоружии". Интеллигентный юноша принимается за тренажер, кун-фу, вдохновленный "аналогичными случаями" и успехами киногероев. Меж собой и потенциальными хулиганами он воздвигает опосредованную систему боевых приемов, "моделирует схватку", не желая верить, что уличная драка — это импровизация, не требующая предварительного сценария и подготовки. Это напоминает притчу дзена про кота и лису, которые спорили о способах бегства от собак. Лиса заявила, что знает минимум десять таких способов, кот пригорюнился: он знал только один. Примчались собаки: кот мигом взлетел на дерево, лиса принялась выбирать самый лучший способ из десяти и попала в лапы.
Жизнь — беспрерывная импровизация и никакой аналитике не поддается; "прошлое" и "будущее" суть церебральные фантомы; окружающие вещи и люди есть то, за что они себя выдают. Интеллигенты вряд ли согласятся с таким категорическим утверждением, они знают: мы сами по себе, жизнь сама по себе, здесь наш "внутренний мир", там — "мир внешний", до крайности несовершенный, взыскующий реформаций. Они теряются и паникуют, когда встречают несводимую к дистанции и знаковой системе реальность, например, внезапную агрессию, "бессмысленную жестокость", скабрезные позы, анекдоты, эмерджентность "материально телесного низа" вообще. Они паникуют при виде кошмарных пейзажей цивилизации и "технического варварства", хотя все это столь же натурально, как деревья и звезды. Здесь вот какой момент: необходимо различать науку и технику. Ученые придумывают абстрактные схемы и модели, "научная реальность — частный случай фантастической панорамы", как сказал Ортега-и-Гассет. Технику делают "простые люди из народа" при помощи специфического разума рук и специфической интуиции материала. По словам Германа фон Кайзерлинга, это сродни способности дикарей ориентироваться в джунглях или выбирать то или иное дерево для постройки лодки. Заметим: для этих "простых людей" любой материал индивидуален и жизнеспособен. Отсюда обычные насмешки над интеллигентами: они "безрукие" и "не умеют вбить гвоздя". Понятно почему: для "работников умственного труда" — социологов, политиков, экономистов, юристов, гуманистов, просветителей, культуртрегеров — "человечество" это однородный человеческий материал, доступный любой экспериментально идеологической интерпретации. Хорошо если это "добрые интеллигенты", радеющие о "счастливом будущем человечества". Ну а если сомнительно добрые, убивающие "ради блага людей" сотни тысяч животных в своих институтах, а если совсем злые, уничтожающие в "справедливых войнах" половину своих и чужих? Все они рабы общих идей, сомнамбулы агрессивного головного мозга, который учитывает всё, не брезгует ничем, высасывает жизненные силы из своих носителей, а затем из всего окружающего.
В начале 20-х годов Макс Шелер высказал идею о ресублимации, о признаках "оттока жизненной энергии от головного мозга", имея в виду массовый спорт, женскую, молодежную, расовую эмансипацию. Сейчас видно, во что все это превратилось, не стоит даже распространяться на данную тему. И все же вряд ли этому совершенному инструменту смерти удастся победить первобытный Хаос.