Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

nietzscheana

(no subject)

«У Гомера жизнь, эта мелкая, эфемерная и даже заурядная вещь, не имеет ценности сама по себе. Она имеет ценность только из-за своей насыщенности, своей красоты, дыхания величия, которое каждый — в первую очередь в своих собственных глазах — может ей придать. Эта концепция сильно отличается от концепции, передаваемой столькими базарными мудростями — теми пошлостями, которые заполнили ум западных масс и побуждают их желать жизни по возможности более длительной, будь она даже заурядной и личиночной»

Доминик Веннер, «Самурай Запада»

nietzscheana

Из беседы "Евгений Головин о поэзии Ницше"

Евгений Головин: …Мы, к сожалению, воспринимаем Ницше как люди бестолковые, безграмотные и необразованные. А Ницше окончил немецкую гимназию с греческим и латынью, зная при этом все европейские языки, затем в 24 года стал профессором филологии в Базельском университете. И вот мы, недоучки, рассуждаем о нём. Я хотел бы спросить всех нас: как это мы, необразованные люди, можем читать книги крайне образованного Ницше? Ведь ясно, что когда он пишет о Дионисе, он в сто раз больше нас знает о нём. И вот мы, полудикие советские люди, читаем классического немецкого автора. Что мы можем понять?.. Я думаю, что коэффициент поправки на наше восприятие Ницше нужно всегда иметь в виду.
В юности (году в 52-ом или 53-ем) я был знаком с философом, которого звали Херсонский. Он закончил, как и Гамлет, Витенбергский университет. Херсонский всегда сокрушался, что в России нет и не будет классического образования. Если пойти дальше, то можно спросить, а имеем ли мы право вообще читать Ницше?

Дмитрий Фьюче: Однако язык, вопреки нашей «необразованности» и сложностям перевода, все же передает настроения одного человека другим людям. Кроме того, есть мнение, что новая культура зарождается на варварской основе, отнюдь не среди «образованных».

Евгений Головин: Я слышал такие мнения, читал и у Брюсова. От дикарей иного и не услышишь. Однако я ни разу не слышал подобного от образованного человека. Мы мало об этом знаем. Я что-то не верю, что из безграмотных этрусков родилась великая Римская империя. Также я не могу себе представить, как у эскимосов может возникнуть продуктивное государство. Полуобразованное варварство ничего дать не может. Я не верю историкам, которые излагают свои вымыслы и дикие представления об истории культур. Я верю, что только культура может породить более высокую или другую культуру. Миллион обычных роз никогда не породят прекрасную розу просто так, здесь необходимо метафизическое вмешательство.
Рассказ Платона об Антлантиде свидетельствует, что её культура была на порядок выше культуры Древней Греции. Великая культура может деградировать. А вот миф о происхождении человека из обезьяны отражает как раз варварскую точку зрения на культурный «прогресс». Все современные историки культуры глупцы или лжецы. Кто-нибудь может мне объяснить, чем шкура убитого животного хуже костюма с галстуком, или чем современное искусство лучше наскальных рисунков?
Никогда из низкого не появляется высокое, а вот деградировать можно всегда.

http://nietzsche.ru/project/meeting/golovin/?curPos=1
nietzscheana

НИЦШЕАНСКИЙ СВЕРХЧЕЛОВЕК КАК АРХЕТИП ЖИЗНЕТВОРЧЕСТВА НИКОЛАЯ ГУМИЛЁВА

К началу мировой войны в среде литераторов разных стран сложился определенный психологический тип воина-эстета. Этот тип культивировали в себе поэты и писатели, сражавшиеся по разные стороны баррикад: Эрнст Юнгер, Шарль Пеги, Андре Мальро, Габриэль д`Аннунцио, Николай Гумилев. Всех их объединяло то, что каждый был художником, “чья муза – опасность, чей пароль – действие. Жизнь как высокая авантюра”.

“В эпоху, когда никому ничего не грозило, мы тосковали о чем–то необычном, рискованном, героическом. Пришла война и опьянила нас. Под дождем из цветов выступили мы в путь, хмельные от запаха роз и крови. Война предстала перед нами как нечто великое, мощное и праздничное. Она казалась нам единственным делом, достойным мужчины, веселой перестрелкой на заросших цветами, забрызганных кровью лугах… Ах, только бы туда, только бы не сидеть дома!” – эти слова принадлежат Э.Юнгеру, солдату немецкой армии, в будущем известному писателю. Бросается в глаза сходство с высказываниями о войне русского поэта Н.Гумилева: “Почти каждый день быть под выстрелами, слышать визг шрапнели, щелканье винтовок, направленных на тебя, – я думаю, такое наслаждение испытывается закоренелый пьяница перед бутылкой очень старого, крепкого коньяка”.

Для психологического типа воина-эстета, к которому относятся и Юнгер, и Гумилев, характерна “ницшеанская” модель поведения “настоящего мужчины”. Высказывания Ницше: “Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры… Мужчина должен быть воспитан для войны…”, – становились своеобразным руководством к действию, попав на благоприятную почву «активного» склада личности художника.
Collapse )
Блюз

И снова не разочаровался

Вот оно величие поэта! Когда несколькими словами смог объять многое, как смог объять многое о религии Аль-маари. С ним я познакомился еще в детстве, в подборке стихов поэтов мира, посвященных социальным темам. И снова встретил недавно, и вновь не разочаровался
H1zQTfGmbM0

Collapse )
not

Новые переводы стихотворений Ницше

Автор всех переводов - demophobos

Девиз

Мой дом есть лишь моя обитель,
Я никому ни в чем не подражал
И высмеян здесь будет всяк учитель,
Который сам себя еще не осмеял.

Над входной дверью.

Motto

Ich wohne in meinem eignen Haus,
Hab Niemandem nie nichts nachgemacht
Und — lachte noch jeden Meister aus,
Der nicht sich selber ausgelacht.

Ueber meiner Hausthür.

___________________________________________________________

Добродетельным потомкам

Пусть добродетели наши на легких проносятся стопах:
Они словно строфы Гомера должны, приходя, уходить!

An die Tugendsamen

Unseren Tugenden auch soll’n leicht die Füsse sich heben:
Gleich den Versen Homer’s müssen sie kommen und gehn!

___________________________________________________________

Танцору

Гладь льда –
Благодать –
Тому, кто может танцевать.

Fuer Taenzer

Glattes Eis
ein Paradeis
Für Den, der gut zu tanzen weiss.

___________________________________________________________

Здравомыслие

Ты на равнине не оставайся!
Слишком высОко не поднимайся!
Выглядит мир прекрасней всего,
Если с пригорка смотреть на него.

Welt-Klugheit

Bleib nicht auf ebnem Feld!
Steig nicht zu hoch hinaus!
Am schönsten sieht die Welt
Von halber Höhe aus.
Блюз

Рассказ, который был обречен из-за атеизма главного героя

По воспоминаниям самого Гаррисона, это был один из трудных и, кажется первых, из рассказов, которые так тяжело было опубликовать и все из-за, казалось бы такой незначительной вещи - главный персонаж был атеистом. Да, да, замечательный, на мой взгляд и глубоко философичный рассказ, просто забраковали из-за атеизма главного персонажа, который по сути рассказа он даже и не пропагандирует, а просто утверждает о своих приоритетах.
Выручило неформальное и смелое издание. Поклонник социально-философской фантастики знают это произведение: "смертельные муки пришельца", кстати, в продолжение темы рекомендую "Плененная вселенная" этого же автора, а также С. Лема одно из путешествий Йона Тихого, в котором он беседует с космическим миссионером.
Collapse )

Фридрих Ницше и Юкио Мисима

  Болезненность детских лет, нигилизм буддизма, метафизика  синтоизма,  врожденная слабость – вот несколько вырезок из жизни Мисимы, которые, казалось бы, препятствуют ему быть воплощением ницшеанского идеала. Но, тем не менее, тысячи людей, идентифицирующие себя как ницшеанцев, зачитываются его романами, эссе, и самое главное – восхищаются его жизнью! На чем же основывается такое почитание Юкио Мисимы в кругах ницшеанцев?

Прежде всего, роднит Мисиму и Ницше любовь к красоте. Безумная, аморальная, утонченная – возведенная в высшую степень всем мироощущением Юкио Мисимой импонирует ницшенцам. Его сила воли, которая превратила слабое тело писателя-интеллигента в совершенное тело воина и образец античной красоты, не может оставить безразличным ницшеанцев, которые, во-первых, чтят силу – ведь «мужчина рожден, чтобы быть воином» – а во-вторых, как показали мои наблюдения, ницшеанцы принадлежат в своем большинстве к людям эстетического миросозерцания, а значит – способны с греческим пониманием здоровья смотреть на мир.

Второй мост, соединяющий Ницше и Мисиму, – это милитаризм. В юные годы в Юкио Мисиме дух воина не был ярко выраженным, хотя если персоны писателя и героя романа «Исповедь маски»… совпадают, тогда первобытная дионисийская ненасытность, тяга к крови и смерти была свойственна писателю с ранних лет. Позже Мисима воплотит в себе всю последовательность пути настоящего мужчины,  движимого священным ветром войны и идеей благородной жизни, итог которой – достойная смерть. Редко замечают, но за депрессивным возбуждением, которое вызывает у европейцев этот японец, кроется истинное понимание amor fati, хотя и в японской парадигме. Мисима разделяет взгляд, гласящий:

"Нет ничего, кроме подлинной цели настоящего мгновения. Вся жизнь человека есть последовательность мгновений. Если человек до конца понимает настоящее мгновение, ему ничего больше не нужно делать и не к чему стремиться. Живи и оставайся верным подлинной цели настоящего мгновения".

На страницах произведений Юкио Мисимы не сложно найти различные грани дионисийства, которые разбросаны по всему творчеству. Например, определение трагического в эссе «Солнце и сталь», или  ужас Силена поэтически описанный в романе «Бегущие кони» - дисгармония, бренность, тщетность… Это знакомо любому ницшеанцу и преодолевается ими подобным образом, как это делали Мисима и Ницше; когда «всё самое малое, самое тихое, самое лёгкое, шорох ящерицы, дуновение, мгновение, миг - малое, вот что составляет качество лучшего счастья» – это то, что Фудзивиро Тэйко назвал «югэн». С этой эстетической и этической категории рождены жанр хайку, икебана и живопись, повисшая в пустоте.  Собрав  душу, тело и дух воедино, Мисима становится «танцующей звездой», вся его жизнь суммируется и подытоживается главным постулатом – Волей к власти, настолько мощной,  что она хочет управлять собой, что она подобно реке после оттепели выходит с берегов, покидая жизнь, обретая себя в пространстве смерти. Мисима планомерно шел к главной цели жизненного порыва – к тотальному взрыву витальной энергии, которая превращается в сверхлибидо – активный и творческий танатос. Абсолютная Воля к власти словно вулкан извергает кровь своего носителя сжигающую обильную жизнью землю. Мисима воплощается в  совершенную Волю к власти, в полнейшее расточений, которое может себе позволить только Сверхчеловек. Мисима умирает вовремя и как настоящий воин.

Смотрите он уже не человек – он динамит!

Высер аспиранта МГУ.

Есть такой проэкт "Спутник и Погром", который восторженно опубликовал пасквилек некоего аспиранта МГУ Горюнова о Ницше и Эволе.

Правые, особенно из молодых, часто называют Фридриха Ницше и Юлиуса Эволу философами. Так ли это? Давайте разберемся.

Ницше получил филологическое образование и на протяжении всей академической карьеры, вплоть до увольнения по болезни из университета города Базель, преподавал древние языки. Заходил рано утром в аудиторию, брал мел и рисовал буквы с запятыми. День за днем, год за годом. Занятие, конечно, важное, ответственное, но само по себе малопродуктивное. Никаких особых смыслов в букве “а” нет, равно как и в “б”, и в “г”, и далее по алфавиту.

Он хорошо разбирался в художественной литературе, порядочно знал историю, но философия была ему недоступна. Его книги, от первой до последних, включая знаменитую “Волю к власти”, представляют собой плохой пересказ гегелевских трактатов, и только. Строчка там, строчка здесь. Он хватал по верхам. В глубины и дебри не лез. Все ницшеанские “открытия” были сделаны задолго до него философом из Берлинского университета по имени Макс Штирнер, который знал Гегеля лично и не питал на свой счет никаких иллюзий. Написал комментарий к одному из прослушанных курсов, издал и отправился улаживать дела в собственной конторе. Книга “Единственный и его собственность” вышла в свет в 1845 году, т.е. почти за сорок лет до “Утренней зари”. Идеи те же, но подача другая. Без истерики и фанфар. Видно, что работал взрослый человек, а не сорокалетний подросток.

С Эволой еще забавней. Юноша из аристократической семьи пошел учиться на инженера в Римском университете, но диплом не получил. На последних курсах потомок крестоносцев увлекся футуризмом. Дни напролет рисовал картины и сочинял стихи. Естественно, времени на учебу не оставалось. Когда нужно было сдавать письменную работу, сказал преподавателям, что презирает их буржуазность. Мол, ему, потомку древнего и знатного рода, чертежи не нужны, он и так все знает. Те посмеялись и вежливо указали на дверь. Если в твоих жилах течет настолько благородная кровь, то пусть она тебе подскажет, как правильно строить мосты и укреплять фундамент. Юлиус покинул класс, гордо накинув плащ.

Дальше была война, но без мясорубки. Эвола сразу понял, что в окопы ему неохота, и записался на курсы артиллеристов. Выучился (когда дело пахнет горелым мясом, не до поэм) и отправился на батарею высоко в горах. Пока Эрнст Юнгер травился газами и пропадал по госпиталям, Эвола лазил по скалам и сочинял вдохновенные оды снежным вершинам. После демобилизации принялся писать книги по черной магии. Работать он отказывался, учиться тоже. Когда исполнилось двадцать три, решил вскрыть себе вены, но передумал, прочитав какой-то буддийский трактат. Написал книгу по йоге. Потом бросил восток и вернулся к магии. Связался с антропософами и активно посещать спиритические сеансы. Говорит, что видел духов и призраков. Долгое время страдал от галлюцинаций и нервических припадков. Ничего не известно про его отношения с женщинами. То ли было, то ли не было. Вполне возможно, что продержался девственником неестественно долго, лет до тридцати.

По идее, этого уже достаточно, что забыть о нем навсегда. Если говорить прямо, то перед нами обычный городской дегенерат. Во времена Гегеля таких лечили тяжелым физическим трудом и скудной пищей. Трех недель на уборке картошки где-нибудь подальше от больших дорог вполне хватало для возвращения к норме.

В начале двадцатого века многие аристократы остались не у дел. Европа трещала по швам от двух мировых войн, развала империй, давления американцев и прочего. Тысячи семей, ведущих свою родословную от легендарных норманов, исчезли без следа. В живых остались немногие, а тех, кто сохранил возможности для политического действия, и того меньше. Единицы. Тем не менее, мало кто из обедневших додумался продавать своих предков так беззастенчиво, как это делал Эвола. Бездельник брал деньги с улыбкой.

Что от него останется, если отнять титул, полученный не за заслуги, а по наследству? Пустые книжицы про тайные ордена? Списки витиеватых французских фамилий? Цирковой пафос? Дорогие духи и пиджак? Монокль? Эвола всю жизнь играл роль. Ни философом, ни господином он никогда не был.

Вообще, если кому-то хочется философии, не бульварной, а настоящей, с искрами истины и лучами озарений, то нужно зайти на сайт приличного философского факультета, желательно западного, и посмотреть методичку. Сначала будет непонятно, но потом, когда войдете во вкус, все наладится и станет ясно, почему Ницше с Эволой до сих пор поднимают прибыли мажорным издательствам, а мыслителей уровня Платона печатают так мало и так неохотно, что от одного тиража до другого может пройти и сорок, и пятьдесят лет.

Фейсбук - http://on.fb.me/PYGpw9

Вконтакт - http://vk.com/wall-40399920_42930