February 10th, 2011

not

"Мы вольные птицы; пора, брат, пора! Туда, где за тучей белеет гора".

За время существования сообщества, в связи с Ницше мы успели обсудить превеликое множество мастодонтов и тираннозавров культуры. Но сегодня Я, будучи преисполненым особой дерзости, решил замахнуться на «наше всё», на Александра Сергеевича Пушкина, день гибели которого отмечает сегодня вся страна. Вообще Пушкин был поэт во всех смыслах плодовитый, но и заурядный при этом как графоман из провинциального кружка самодеятельности. Однообразный быт поэта, лишённый даже малейшего намёка на смелость и авантюризм, был той средой, в которой Пушкин создавал бесконечные вереницы поверхностных образов, укладывая их в монотонный ритм своей скучной жизни. Но случались в размеренном существовании лирического героя и такие минуты, когда непредвиденные обстоятельства будили его ото сна, и на свет появлялись стихи, поистине ницшеанские:

«Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич
».
 
Или вот какие пламенные строки он пишет Вяземскому: «Зачем жалеешь ты о потере записок Байрона? черт с ними! слава богу, что потеряны. Он исповедался в своих стихах, невольно, увлеченный восторгом поэзии. Оставь любопытство толпе и будь заодно с Гением. Толпа жадно читает исповеди, записки, потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. «Он мал, как мы, он мерзок, как мы!» Врёте, подлецы: он и мал и мерзок - не так, как вы – иначе!»