?

Log in

No account? Create an account

25 фев, 2018

Петербургский режиссёр Вадим Максимов
о театральной концепции Фридриха Ницше.
Лекция 2017 года.

Горький.

Хотелось бы поздравить, хоть и с запозданием, с днём рождения человека организовавшего сообщество nietzscheana™, может оно и слабо, и немощно, но как нас учат мудрецы — большая дорога начинается с одного шага. Шаг сделан, теперь дорогу осилит идущий.

Читаю, что тут время от времени пишут, разные впечатления, от порвал пузо от смеха, до вот это и есть наше будущее. Однако, глупо смеяться над тем что тебе не подвластно, — прошлым, настоящим и будущем. Но на сегодня мы даже не дети, мы верблюды.

Больше пока писать не буду, хотя есть конечно много что сказать, но всякому овощу свой срок. Ах да, почему Горький, ну наверное потому что Человек — это звучит гордо! Иначе как мы получим того кто скажет, что сверхчеловек не мутант, не монстр какой, а просто эволюционное звено в нашей общей истории — истории Человека.
«У Гомера жизнь, эта мелкая, эфемерная и даже заурядная вещь, не имеет ценности сама по себе. Она имеет ценность только из-за своей насыщенности, своей красоты, дыхания величия, которое каждый — в первую очередь в своих собственных глазах — может ей придать. Эта концепция сильно отличается от концепции, передаваемой столькими базарными мудростями — теми пошлостями, которые заполнили ум западных масс и побуждают их желать жизни по возможности более длительной, будь она даже заурядной и личиночной»

Доминик Веннер, «Самурай Запада»

Ницше в СССР

Дух Ницше не выветрился сразу после Великой Октябрьской Социалистической революции, хотя большевики всеми силами старались его изгнать. Притом их идеология строилась на обломках Серебряного века, и среди этих обломков у Ницше была не последняя роль. К тому же, Горький, к тому же Луначарский и другие «ницшеанствующие марксисты» (Б. Розенталь) бросали в общий котел идеологии свои вкусы, пристрастия, интересы. Есть на этот счет и более категоричное мнение. Так, В. Кантор пишет: «[Федор] Степун был уверен, не раз говоря, что на самом деле тайным учителем большевиков были не Маркс с Энгельсом, а Фридрих Ницше с его «волей к власти», «философствованием молотом» и заклинательной стилистикой его текстов».

Действительно, советские лидеры были в некотором роде латентными ницшеанцами. С одной стороны, они обрушивали на экстравагантного немца всю мощь пропагандистского аппарата – вот названия книг, которые тогда выходили: «Ницше и финансовый капитал» М. Лейтейзена (1928) с предисловием б. ницшеанца-богостроителя Луначарского; «Философия Ницше и фашизм» Б. Бернадинера (1934); «Ницше как предшественник фашистской эстетики» Г.Лукача (1934) и т.п. С другой, — у Ницше, несмотря на его враждебность к социализму и презрение к массам, было много такого, что импонировало большевикам: антибуржуазный пафос, переоценка всех ценностей, ставка на будущее (в ущерб настоящему), вера в приход нового (сверх-) человека, нападки на христианство, презрение к лишним, гимны здоровью…

Доказательством того, что идеи Ницше никуда не исчезли, может служить антиутопия Замятина «Мы» (1920), в которой он с горькой усмешкой изображает советских ницшеанцев. Персонажи его романа гордятся: «Арифметически-безграмотную жалость знали только древние: нам она смешна». Они уверены: «Жалость унижает, а жестокость стимулирует к целям»; «Самая трудная и высокая любовь – это жестокость» и т.п. Они так же, как Ницше, считают Христа идиотом и декадентом: «…их Бог не дал им ничего, кроме вечных, мучительных исканий: их Бог не выдумал ничего умнее, как неизвестно почему принести себя в жертву». Но при этом они хотят очутиться с Богом «за одним столом». Собственно, вся антиутопия Замятина есть ответ на молодую советскую власть, инфицированную самыми неприятными идеями Ницше.

С голоса Ницше поёт в 1918 году молодой Николай Тихонов:

Мир строится по новому масштабу.
В крови, в пыли, под пушки и набат
Возводим мы, отталкивая слабых,
Утопий град — заветных мыслей град.

Читать дальше...Свернуть )

Социалисты и поэты

Русским социалистам Ницше не очень нравился. Они видели в его идеях «новейший индивидуализм», который «является протестом против поступательного движения м а с с ы, поскольку в нем сказывается не опасение за права личности, а боязнь за классовые п р и в и л е г и и» (Плеханов). Критиковали за «сверхчеловека», за «культ страдания». А также – за кастовое деление в «идеальном обществе Заратустры» (построенном, кстати, на манер Платонова «Государства» и Спарты), за «мораль господ» и «мораль рабов» (Троцкий).

Ленин, по утверждению А. Авторханова, был «необыкновенным большевиком, который в одной руке держал Маркса, в другой – Ницше, а в голове – Макиавелли». Может, и так. Но и Ленин осуждал философию Ницше «с ее культом сверхчеловека, для которого всё дело в том, чтобы обеспечить полное развитие своей собственной личности […] эта философия есть настоящее миросозерцание интеллигента, она делает его совершенно негодным к участию в классовой борьбе пролетариата» («Шаг вперед, два шага назад», 1904). И еще мог прокричать: «Долой литераторов беспартийных! Долой литераторов сверхчеловеков!» («Партийная организация и партийная литература»,1905).

Для социалистов были неприемлемы «аристократический радикализм» Ницше (Г.Брандес), его презрение к массам (к стаду, как выражался сам философ, следуя, впрочем, в этом за Иисусом), к идее равенства и т.п. А для Ницше (как и для Достоевского) были неприемлемы социалисты: «Кого более всего я ненавижу между теперешней сволочью? Сволочь социалистическую, апостолов чандалы, которые хоронят инстинкт, удовольствие, чувство удовлетворённости рабочего с его малым бытием, — которые делают его завистливым, учат его мести… Нет несправедливости в неравных правах, несправедливость в притязании на “равные” права…» Он видел в социализме «до конца продуманную тиранию ничтожнейших и глупейших, то есть поверхностных, завистливых, на три четверти актеров…» («Антихристианин. Проклятие христианству», 1888).

Впрочем, социалисты-богостроители восторгались Ницше и пытались скрестить его с Марксом. В этом была логика, у двух гигантов мысли было кое-что общее: агрессивный «штурм неба» — нападки на христианство; стремление не столько объяснить, сколько изменить мир; классовая/кастовая мораль и т.д. Кстати, у Маркса и Ницше был и один общий наставник – младогегельянец Бруно Бауэр (1809 -1882; он в пух и прах разнес Новый Завет и создал теорию всемогущества «критических личностей» и ничтожества масс/народа.)

Читать дальше...Свернуть )

Несмотря на препоны и рогатки цензуры, Россия приняла Ницше – сначала в пересказах, потом в переводах – как родного. «Ницше — ты наша милая, цыганская песня в философии!», — упоенно восклицал Андрей Белый. А вот симпатичная цитата из его «Симфонии» (2-й, драматической, 1902): «Из магазина выскочила толстая свинья с пятачковым носом и в изящном пальто. Она хрюкнула, увидев хорошенькую даму, и лениво вскочила в экипаж. Ницше тронул поводья, и свинья, везомая рысаками, отирала пот, выступивший на лбу».

Ницше тронул поводья – и покатилось. Воздух в России насквозь пропитался Ницше. «Несчастный немецкий мыслитель» (как называл его Михайловский) пришёлся здесь очень кстати и потеснил Маркса и Толстого. Рождение трагедии (да чего угодно!) из духа музыки (в музыке снимается обманчивый внешний покров видимых явлений и открываются тайны сущности мира), Аполлон и Дионис, художник как сверхчеловек, сверхчеловек как таковой, вечное возвращение…

В качестве «крестного отца» Серебряного века (Н. Орбел) Ницше освящал самые разудалые порывы и настроения, придавая им романтическую возвышенность и интеллектуальную респектабельность. Стиль Ницше, его идеи/мысли – этически рискованные, но эстетически привлекательные – формировали дух времени. Потому что они соответствовали духу места. Так, Пастернак, вспоминая споры своего отца и Скрябина, писал: «Скрябинские рассуждения о сверхчеловеке были исконной русской тягой к чрезвычайности […] все на свете должно превосходить себя, чтобы быть собою».

Символистам подошел Дионис (по Ницше – бог хаоса, экстаза, опьянения). Акмеисты выбрали невозмутимого бога гармонии Аполлона. Футуристы увлеклись переоценкой всех ценностей и новым (сверх-)человеком. Богостроители, опираясь на Ницше, строили Бога. Богоискатели – искали Его. И это несмотря на то, что Ницше давно объявил: «Бог умер!» (иногда, правда, кажется, что его просто повела за собой рифма: «Gott ist tot»; с поэтами это бывает).

Нравился Ницше не всем, но всем был интересен. «С таким философом, как Нитче, я хотел бы встретиться где-нибудь в вагоне или на пароходе и проговорить с ним целую ночь, — пишет Чехов Суворину

Читать дальше...Свернуть )

Вы совершили путь от червя к человеку, но многое в вас ещё осталось от червя. Некогда были вы обезьяной, и даже теперь ещё человек больше обезьяна, чем иная из обезьян. «Так говорил Заратустра»

… В жизни мне встречалось не так много ницшеанцев. Один из них – бледнолицый паренёк по имени Данила. Как-то его любимый микс – героин и водка – оказался несовместимым с жизнью. Больше о нем нечего сказать. Другой был банкир, ветеран спецлужб, натура артистическая и авантюрная. Кроме Ницше, он верил Марксу. Ну и, конечно, великолепный Лимонов, который говорил так: «В стенах военной тюрьмы, в плену, я говорю жизни “да”, я с Ницше. Сегодня мой сокамерник Алексей сказал: “Я встану на колени только перед Богом”. А я и перед Богом не встану на колени. Таковы уроки Ницше».

Русский след

«Ницше почтили потому, что он был немец, и притом — страдающий (болезнь). Но если бы русский и от себя заговорил в духе: «Падающего еще толкни», — его бы назвали мерзавцем и вовсе не стали бы читать», — писал Розанов.

Вообще-то у Ницше так: «О, братья мои, разве я жесток? Но я говорю: что падает, то нужно еще толкнуть!». То есть «Падающее подтолкни». Но цитируют его обычно в безжалостной версии, и тому есть основания.

И еще: Ницше не считал себя немцем, он считал себя ну не то что русским – славянином. С гордостью рассказывал семейную легенду – о том, что род его идет от польского князя Ницкого: «Я чистокровный польский дворянин, без единой капли грязной крови, конечно, без немецкой крови». Мог, правда, и заявить: «С другой стороны, я, может быть, больше немец, чем им могут быть нынешние немцы, простые имперские немцы…» (Э.Паунд называл его тевтополяком) Ему нравилось, когда за границей его принимали за поляка. В отрочестве он горько оплакивал взятие Севастополя англо-французской армией во время Крымской войны, «так как любил всех славян и ненавидел революционных французов» (пишет его биограф Д. Галеви). В юности – перекладывал на музыку стихи Пушкина. Получались романсы.

Славян Ницше ставил высоко и в политическом плане. Предрекая в будущем союз европейских народов, утверждал: «Власть делят славяне и англосаксы. Европа – в роли Греции под владычеством Рима». Или в другой интересной конфигурации: «Мыслитель, на совести которого лежит будущее Европы, […] будет считаться с евреями и с русскими как с наиболее надёжными и вероятными факторами в великой игре и борьбе сил».

Во второй половине 1880-х, «когда начиналась слава русских романистов, Ницше

Читать дальше...Свернуть )





Последний человек – это не мутант, заражённый распадающимся Солнцем, и не герой-одиночка, сражающийся с природой, и даже не нечто опустившееся, злое и всем противное. Последний человек пришёл совсем незаметно. Более того, мы сами его пригласили, вывесив указатели и проложив сквозь леса асфальтированные дорожки. Последний человек подкрался под вспышки фотоаппаратов и шелест банкомата. Последний человек – это турист.

Именно фигура туриста, выраженная среди всех рас и всех стран, так ярко характеризует тип современного человека. Он отнюдь не обыватель, уткнувшийся в свои мирские дела, а, наоборот, вынюхиватель, проныра и активист скидочных талонов. Турист куда опасней лихорадки Эболы, потому что он проник на все континенты, и даже Северная Корея сдалась, предпочитая делать на туристах зелёные деньги. Так кто же такой турист и что в нём не так? А не так в нём то, что туризм убивает путешествия.

Человек – это существо преодолевающее. Двигаться, познавать, изменять, создавать – это всё у него в крови. Ещё Гильгамеш совершал эпическое путешествие в погоне за бессмертием, а Тесей расправился с Прокрустом, подстерегавшем неосторожных путников. Кстати, миф о Прокрусте неслучаен – полисная система Греции представляла из себя некие соты, изолированные друг от друга горами, поэтому перемещение между ними было делом весьма опасным. Львы, кабаны или разбойники – всё это делало банальное перемещение между двумя городами весьма сложным. То есть с древнейших времён путь из точки «А» в точку «Б» – это не мучительное ожидание автобуса на остановке, что сегодня вызывает так много недовольства, а реальная возможность расстаться с жизнью. Из команды Фернана Магеллана, планирующей проплыть вокруг света, обратно вернулся только каждый десятый. Путешествовал Данте, путешествовал Вергилий, улетевший от хныкающего ребёнка красный шарик и тот путешествовал, тогда как человек, купивший в одном и том же магазине плёнку и двухнедельный морской тур – нет, нет и нет.

Туризм – это поверхностное отношение к посещаемому объекту, связь с которым никак не меняет человека. Путешествие – это всегда изменение человека, выраженное хоть в чем-то, кроме загара и магнитиков. Туризм, как концентрированная пассивность, выхолащивает не только индивида, но и то, к чему он прикасается. Народы, привыкшие варить чужестранцев живьём, теперь бегают за ними с подносами и делают рыхлой куче с фотоаппаратом массаж простаты.Читать дальше...Свернуть )
26.04.2017 в МПГУ был зачитан доклад "ФРИДРИХ НИЦШЕ И ПЕДАГОГИКА". Автор доклада Никита Адмакин. Комментарии Петра Рябова.


Историк Бетани Хьюз идет по стопам трех величайших мыслителей, идеи которых формировали современный мир. На этот раз она исследует взгляды Ницше, чьи работы подвергались самым опасным манипуляциям в истории философии.





Как можно применить идеи великого философа и его последователей на практике? Кто как считает?