?

Log in

К началу мировой войны в среде литераторов разных стран сложился определенный психологический тип воина-эстета. Этот тип культивировали в себе поэты и писатели, сражавшиеся по разные стороны баррикад: Эрнст Юнгер, Шарль Пеги, Андре Мальро, Габриэль д`Аннунцио, Николай Гумилев. Всех их объединяло то, что каждый был художником, “чья муза – опасность, чей пароль – действие. Жизнь как высокая авантюра”.

“В эпоху, когда никому ничего не грозило, мы тосковали о чем–то необычном, рискованном, героическом. Пришла война и опьянила нас. Под дождем из цветов выступили мы в путь, хмельные от запаха роз и крови. Война предстала перед нами как нечто великое, мощное и праздничное. Она казалась нам единственным делом, достойным мужчины, веселой перестрелкой на заросших цветами, забрызганных кровью лугах… Ах, только бы туда, только бы не сидеть дома!” – эти слова принадлежат Э.Юнгеру, солдату немецкой армии, в будущем известному писателю. Бросается в глаза сходство с высказываниями о войне русского поэта Н.Гумилева: “Почти каждый день быть под выстрелами, слышать визг шрапнели, щелканье винтовок, направленных на тебя, – я думаю, такое наслаждение испытывается закоренелый пьяница перед бутылкой очень старого, крепкого коньяка”.

Для психологического типа воина-эстета, к которому относятся и Юнгер, и Гумилев, характерна “ницшеанская” модель поведения “настоящего мужчины”. Высказывания Ницше: “Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры… Мужчина должен быть воспитан для войны…”, – становились своеобразным руководством к действию, попав на благоприятную почву «активного» склада личности художника.
Читать дальше...Свернуть )
«Я называю правой позицию, с которой разнообразие мира и относительное неравенство как его неизбежное следствие, рассматриваются как благо, а тенденция к увеличению однородности мира, являющееся результатом двухтысячелетнего господства эгалитарной идеологии, — как зло… Я вижу врага не в левых и не в коммунистах, а в той эгалитарной идеологии, разновидности которой, религиозные и светские, метафизические или якобы „научные“ процветали на протяжении двух тысяч лет. „Идеи 1789 года“ — лишь этап её развития, а коммунизм — её неизбежное следствие.»
- Ален де Бенуа.
Я отрицаю связь либерализма с индивидуализмом. Потому что в действительности происходит противостояние не между коллективизмом и либеральным индивидуализмом, а между традиционным коллективизмом и либеральным (буржуазным) коллективизмом. Отменяя традиционные формы организации общества (семью, род, общину, церковь, нацию и т.п.), либерализм, не атомизирует социум, а подменяет старые формы организации общества новыми - такими как корпорация, коллектив потребителей, зрителей и т.п. Иными словами, либерализм ошибочно был отождествлён с индивидуализмом. Либеральная (буржуазная) парадигма навязывает либеральный (буржуазный) коллективизм именуемый "модой" и "массовой культурой".
Либерализм существует по формуле "моя свобода кончается там, где начинается свобода другого" - но при таком подходе "Моя свобода" так никогда и не начнётся.
Либеральное общество это не начало индивидуализма, а его могила. Либерализм претендует на то чтобы быть новой Традицией, где политкорректность это священное табу. Либерализм это унификация и тоталитарная диктатура против Личности.
Настоящий индивидуализм - это устойчивая поведенческая модель обращённая за рамки господствующей парадигмы. А если все делают одно и тоже, потребляют одно и то же дерьмо, то какой же это индивидуализм? Либерализму не нужна Личность, либерализму нужно "гражданское общество" где все имеют одинаковые политические взгляды и мировоззренческие установки. Декларируя формулу "ты - пуп земли" либерализм, тем не менее, генерирует социум слабых и убогих в нравственном отношении существ с очень низкой самооценкой, чьё мнение о себе всецело зависит от мнения окружающих и в конечном итоге этой взаимосвязи упирается в архетипы насаждаемые массовой культурой. Если каждый из субъектов "пуп земли", то все вместе они - колония вольвокса. Индивидуализма в это системе не может существовать в принципе, ни в каком виде и ни под каким соусом.
Свобода слова тоже отсутствует. К примеру, в каком из средств массовой (дез-)информации запада вы наблюдали последовательную критику в адрес фундаментальных принципов демократии и всеобщего избирательного права?
Индивидуализм воспрянет лишь со смертью унифицирующей личности и общности либеральной парадигмы.
Либеральная идеология так же тоталитарна как нацизм или коммунизм, по количеству человеческих жертв принесённых на свой алтарь агрессивной экспансией она давно уже достойна своего "Нюрнбергского процесса"


Е.А. Световидов.
"Смерть Фридриха Ницше вызывает не меньше кривотолков, чем его жизнь и его философское наследие. Он уже успел стать и «девственником», «умершим от сифилиса», «чьё предшествующее течение болезни не было характерно для такого диагноза», и «латентным христианином», «лишённым рассудка из-за хулы на Бога и церковь». Дальше всех в исследовании вопроса о смерти Ницше продвинулся только профессор Московской духовной академии А. И. Осипов, заключивший, что Ницше в состоянии безумия покончил с собой, бросившись в лестничный пролёт, поскольку сам Ницше считал, что "больной - это паразит общества и в известном состоянии неприлично продолжать жить" (см. "Сумерки идолов, или как философствуют молотом").
Предположение о действительных причинах смерти выдающегося европейского мыслителя (как о физиологическом факте, а не романтизированном «фатальном крахе, прыжке в бездну…» и т.п.) продолжает существовать параллельно всем обозначенным выше фантастическим интерпретациям.
Уже в письме Овербека – Кезелицу от 15-го января 1889-го года Мы обнаруживаем ссылку на мнение психиатра доктора Вилле первым осмотревшего впавшего в безумие Ницше – где доктор Вилле указывает на систематическую передозировку хлоралом и другими сильнодействующими препаратами, как на причину состояния пациента. В книге румынского исследователя Д. Бабояна «Pasport pertu infern» 1970-го года издания, посвящённой вопросу последствий употребления творческими людьми различных психотропных препаратов автор, ссылаясь на мнение профессора Луи Левина, прямо говорит о хлорале как о причине предсмертного психического состояния Ницше. И проводит определённую параллель со смертью в 1878-м году немецкого писателя Карла Гуцкова также систематически употреблявшего большие дозы хлорала, и чья психика также серьёзно пострадала от этого препарата. Ницше, как известно, страдал от переутомления, проблем со зрением и мигреней. Всё это лишало мыслителя сна. Лечащие врачи прописывали Ницше хлорал и веронал как эффективные и сильнодействующие снотворные, поскольку на том этапе развития медицины (19-й век) считалось, что тот же хлорал полностью безвреден для организма. Ницше быстро впал в зависимость от хлорала и веронала, регулярно употреблял их в больших дозах, и сам того не ведая стремительно разрушал свой мозг. Состояние последнего периода жизни Ницше (усилившиеся мигрени, рвота, слабость, парадоксальная возбудимость, в дальнейшем бессвязная речь, поверхностная кома и т.п.) по своей симптоматике указывает на последствия систематических передозировок хлоралом и вероналом (последний препарат, как известно на сегодняшний день при регулярном употреблении вызывает привыкание уже через 15 дней и лекарственную зависимость через 1-3 месяца).
Однако, безусловно, столь «приземлённая» и столь «материальная» причина смерти философа Ницше не сможет удовлетворить изысканный вкус романтиков предпочитающих считать, что Ницше «сошёл с ума от столкновения с глыбами чрезмерных озарений собственной гениальности», «божественной кары», или просто «умер от сифилиса,… которым никогда не болел»…"
340987Вот человек. Средоточие своего времени, нашего времени. История его жизни выразительна и ценна именно своим духовно-историческим средоточием, происходившей в нем личностной трансформацией. Как коммунист, воспитанный в советском духе, он имел соответствующее ему марксистское мировоззрение (он работал в журнале «Коммунист» и в структурах ЦК КПСС). Как либерал, получивший образование в области международных отношений, он был прекрасно знаком с западно-европейским менталитетом и демократическими ценностями, которые тоже стали частью его внутреннего мира (он закончил МГИМО, долго работал в посольстве СССР в Брюсселе, потом в МИД СССР, активно участвовал в политических перестроечных процессах, был членом партии «Свободная Россия»). В результате происходящего внутреннего изменения ценностей, он как активный, деятельный по своей натуре человек в перестроечное время бурно включился в новую для России экономическую парадигму, став предпринимателем, носителем нового буржуазного духа (как Председатель правления Московско-Парижского банка). В течение жизни проявились его многочисленные, разноликие таланты: преподаватель (профессор МГИМО), аспирант (многолетняя подготовка докторской диссертации в Сорбонне), издатель-меценат (Издательство «Культурная революция»), автор (статей, книг, сценариев), актер (он долго посещал курсы актёрского мастерства для реализации своей заветной мечты - сыграть роль Сталина, на которого он был внешне весьма похож). С властью у него тоже были позитивные отношения: власть он любил, и она отвечала ему взаимностью.

На фоне всего этого, вполне понятного, знакомого, узнаваемого, он был почти неизвестен в своей глубочайшей духовной экзистенции. Как ницшеанец. Коммунист, либерал, предприниматель, многогранная личность, - всё это было лишь «человеческим, слишком человеческим», подготовкой,  фасадом для его долго взращиваемой и выпестованной в глубинах души  страсти, - увлечения философией Фридриха Ницше. Да, именно эта философия была его подлинной страстью как мыслителя, как Человека, ибо, только страстно живя в высочайшей мысли, человек становится самим собой  - Личностью, Человеком с большой буквы. Эта страсть постепенно нарастала в нем, воплощаясь во всё более глубоком изучении, преобладании во внутренней духовной жизни, выливаясь в бурную внешнюю деятельность по её актуализации и популяризации. Ситуация с восприятием философии Ницше в России (в отличие от Запада) оценивалась им как провинциальная, поэтому он поставил себе сверхзадачу вывести её из маргинальности на самые что ни на есть ведущие позиции. Долгие годы Владимир Николаевич посвятил написанию докторской диссертации о философии Ницше (в парижской Сорбонне), полагая, что здесь, на родине, ему совершенно не к кому обращаться и писать на эту тему. Не владея немецким языком, он организовывал перевод и публикацию  Полного собрания сочинений Ницше в России, специально создав для этого издательство «Культурная революция». Одновременно он активно выступал и писал на ницшевские темы в различных российских изданиях, создал сценарий и начал съемки художественного фильма под характерным названием «Ницше в России».  К своей активной ницшеанской деятельности он пытался привлечь и академические философские круги: на базе Института философии РАН РФ по примеру европейских аналогов он пытался создать Российское общество Фридриха Ницше. Апогеем его всё нарастающего порыва стало решение опубликовать свои несвоевременные размышления о философии Ницше, но не во Франции (в качестве уже упоминавшейся, много лет готовившейся  диссертации), а именно в России (в качестве послесловия под названием «Ecce Liber» к полному тексту «Воли к власти», впервые вышедшему в «Культурной революции»). Давайте немного послушаем его проникновенные слова из этого его ницшеанского текста-завещания, который он сам в подзаголовке назвал опытом апологии Ницше:

Читать дальше...Свернуть )

Рожденные

§1

Посреди человеческого творения - интернета, а до его поры, во многих книгах, в том числе либеральных, либертарианских, даже про-ницшеанских, таких как "Сила есть Право", стоит одна ошибка. Скорее даже не ошибка, а недопонимание, отсутствие категорий, там, где они попросту необходимы.
Я говорю о разграничении силы и власти. О разграничении дворян и разбойников. Не знаю, почему сейчас, когда нет никаких дворян, я решил написать и утвердить четкие границы, но это стало моей идеологией, моей главной идеей, научившей меня всему, что я есть. Правду говорил один мудрец, - больше всего учит жизни та книга, которую пишешь ты сам.
Казалось бы, проблема не особенно важная или трудная, но я натыкаюсь на подобное недопонимание везде. Редберд, осознавая отличие между тираном и монархом, все же напирает на то, что все хорошее можно отличить по силе, Рэнд клеймит любую силу как грабительскую и разделяет желание влавствовать над природой и над людьми, хотя движет ими одно и тоже и, зачастую, хорошее здесь пересекается с плохим(с1), Эвола путается внутри различных эгоизмов, отрицает волю к власти и все глубже проваливается в метафизику, не находя точного критерия для определения качества человека.
Суть проблемы можно осветить его же цитатой, но она не дает полного обьяснения.(с2)
Ницше знал разницу, в "По ту сторону Добра и Зла"(241), он смеялся над тем, что даже два старика знают  и он лучший из тех кто знал, но все же его мораль господ осталась непонятой и отчасти смазанной.
Среди тех, кто знал, необходимо упомянуть также Освальда Шпенглера. Быть может, осознание этого различия и есть причина его пессимизма, сама его жизнь есть пример такого различия, его забвение же есть пример впадения национал-социалистов в ошибку, нарушения акцента, ему следовало в первую очередь обратится к нацистам именно с обьяснением этой разницы. Он пытался предупредить их, что видно по одной только его фразе, брошенной после победы Гитлера:
"«Этот приход к власти произошел в вихре силы и слабости."
Оба философа упоминали об этом разделении сухо, просто, сжато, оно было для них чем то самим собой разумеющимся, ныне же оно утрачивается с поражающей скоростью, а скоро, быть может, полностью забудется, ибо даже пресловутая мораль господ ныне трактуется совершенно неверно, как что то догматичное и идеалистическое.
Ныне говорят, методы, - вот основное различие между господином и рабом. Но методы не так важны и не могут в полной мере указывать на типаж, другое дело метод использования методов как таковых.
Почему до сих пор все попытки взрастить человеческого хищника, "белокурую-белогривую бестию"(а такие попытки были) имели неполный, чуть ли не половинчатый успех и характер? Потому что не различали виды человеческого зверя, коих две - падальщик и хищник, Гиена и Лев, как я буду для удобства именовать их в дальнейшем.
В принципе, эти "виды" не нужно рассматривать как двоичную монаду типов или способов существования, - это методы использования инструментов и утверждения целей, и "типаж" здесь обозначает лишь уклонение человека в определенную сторону на линейке методологии. Лев может ошибаться, а Гиена вдруг получить то, чего ей не полагалось, но ошибка будет отступом назад, а успех шагом вперед.
Читать дальше...Свернуть )
- Что вы думаете о таких персонах, как Ницше и Юнг? Какова ваша оценка двух этих фигур в контексте мировой культуры, философии и науки?

- В Ницше – был воплощен один из Истинных Духов Хаоса, аватар хтонического титана Диониса, неоднократно заглядывавший в Бездну Гинунгагап, что, в итоге, - стоило здоровья иллюзорной оболочке его несовершенной плоти человеческой. Юнг же – это был обычный голем, который так же, как и Кроули, был одержим лярвой тщеславия. Это был велеречивый демагог, красиво жонглировавший словами, позволявший себе, порой, эффектные высказывания, но всегда - действовавший в рамках текущей конъюнктуры и дискурсивных установок ЗОГ-Матрицы. В отличии от знаменитого хаоситского изречения Ницше, от которого веет правдивой искренностью бесстрашного безумца, действительно заглянувшего в Бездонную Глубину Тиамат, изречения Юнга о Хаосе – похожи на силиконовые сиськи Памелы Андерсон. С виду - они такие же красивые, но внутри - абсолютно фальшивые. Надави на Юнга еврейская ученая мафия – и он моментально отрекся бы и от них, точно так же, как он отрекся после войны от дискурса национал–социализма. Всем известно, что с 1933 по 1939 год Юнг издавал «Журнал по психотерапии и смежным областям», который поддерживал национальную и внутреннюю политику национал–социалистов по очищению Белой расы, а выдержки из «Mein Kampf» - были обязательным прологом к любой публикации. Однако, после войны Юнг категорически открещивался от редактирования этого журнала, объясняя свою лояльность Гитлеру т.н. «требованиями времени». В одном из интервью, в качестве оправдания своего сотрудничества с нацистским режимом Юнг не нашел ничего лучше, как заявить, что «он не был сторонником нацизма, потому что среди его коллег, знакомых и пациентов в период с 1933 по 1945 было много евреев». В этих жалких оправданиях - четко видна истинная лицемерная личина этого проституированного демиургического голема-карьериста, а не бесстрашного и несгибаемого Духа, подобного Паунду, Гамсуну или Хайдеггеру. Примечательно, что даже Мигель Серрано, некогда любивший Юнга и использовавший ряд его довоенных работ в своих трудах, когда в конце жизни узнал, что Юнг позволил себе после войны несколько «позорных» интервью о германском Калки - Аватаре Вишну, назвал его «лукавым швейцарцем». Такова же и «ценность» его т.н. «научных трудов». Не случайно, крупнейший культуролог современности Е.В. Головин метко сказал о нем: «Пробуждённый непременно является хорошим психологом, в то время как ни один из дипломированных психологов (даже такой гений, как К.Г. Юнг) так и не стал Пробуждённым.» Дух мой - никогда не верил в искренность писаний этого человека. От пасторского семени – не жди доброго племени. Юнг был типичный лжец от лжи отца своего, демиурга Яхве. Ницше же – был Великий Дух Правды, он был - одним из Темных Будд Хаоса, наряду с Остином Османом Спе, Филом Хайном и Майклом Муркоком, вернувшим всем Духам Истинным, спавшим в темнице иллюзорного мира сего Темный Свет Гнозиса Всевышнего Хаоса.